Лапичский бой

В дополнение к карте предлагаем фрагмент из статьи В.Козыревой "Лапичский бой", опубликованной в 2010 году на сайте Могилевского облисполкома:

Лапичский бой. День первый:

«… В середине дня (28 июня 1944 года) стало известно, что из Минска на выручку бобруйской группировке спешно продвигаются значительные силы гитлеровцев. В этой обстановке использование танкового корпуса в условиях боя за Бобруйск вряд ли было целесообразно. Но отвести корпус от Бобруйска было нельзя, так как стрелковые части еще не подошли.

Мною было принято решение: 17-ю гвардейскую танковую бригаду, усиленную полком истребительной артиллерии, самоходно-артиллерийским полком и саперным батальоном выслать в качестве передового отряда в направлении Осиповичи – Пуховичи с задачей захватить рубеж Пуховичи – Марьина Горка и удерживать до подхода главных сил корпуса, не допустив врага к окруженным войскам. Мотоциклетному батальону приказывалось продолжать разведку в том же направлении…»

Это – отрывок из мемуаров генерал-лейтенанта танковых войск Михаила Федоровича Панова, командира 1-го гвардейского Донского корпуса, который принимал участие в освобождении Бобруйского и Осиповичского районов летом 1944 года.

Вывод с поля боя целой бригады (приблизительно 60 танков и 1300 человек) был делом непростым и рискованным, однако выбора не было: по узкому шоссе в тыл корпуса стремительно неслась 12-я немецкая танковая дивизия – около 170 средних танков, 42 самоходных артиллерийских установок, десятки противотанковых и полевых орудий – которая имела категорический приказ командующего группой армии «Центр»: деблокировать окруженные части вермахта и прикрыть их отход к Минску.

Первыми во второй половине 29 июня двинулись навстречу немецким танкам саперы 121 саперного батальона 1-го гвардейского танкового корпуса, батальон 1-ой особой мотострелковой бригады и 280-ый гвардейский истребительно-противотанковый полк. К месту, где шоссе Минск-Бобруйск пересекается с речкой Свислочь, они добрались буквально за несколько часов. Однако дальнейшее движение было невозможно: мост через реку был взорван. Тем не менее, в районе Притыка (там, где недавно был детский санаторий «Лапичи») передовому отряду пришлось сходу форсировать реку вброд и закрепится на небольшом плацдарме, на левом берегу реки, между военным городком и деревней Лапичи. Способствовало стремительной переправе сухое лето: Свислочь была шириной в несколько метров, и перейти ее было не сложно.

Плацдарм был взят с боем. Закрепится на плацдарме, удалось благодаря тому, что немецкие танки подошли одновременно с передовым отрядом наших войск.

Ночь прошла в лихорадочной подготовке к бою.

Противник развернул, свои такни в две линии. Широкой дугой – между деревнями Ручей и Жорновка – разместился подвижный резерв, а две ударные группы замаскировались около Большой Гравы и железнодорожной станции Лапичи. В военном городке установили противотанковые пушки, а на самых высоких точках местности – водонапорной башне в военном городке и колокольне Лапичской церкви – противник организовал наблюдательные пункты. Нужно быть объективными: фронтовые части немцев к мирному населению вели себя корректно: немецкие солдаты предупреждали жителей деревень, что будет страшный бой, и предлагали прятаться в лесах.

Наши саперы за короткую июньскую ночь успели навести понтонный мост для колесной техники и разведать переправу для танков, а артиллеристы и автоматчики укрепили свои позиции на плацдарме. Одновременно на правом берегу сосредоточились основные силы 17-й танковой бригады – танки, зенитная, самоходная и полевая артиллерия.

День второй.

С восходом солнца танковая рота, которой командовал лейтенант Павел Губанищев, первой переправилась на плацдарм и, развивая успех, двинулась в сторону Лапичей. Вторая группа танков повернула в направлении к железнодорожной станции. Немцы такое развитие событий предусмотрели: атака Губанищева под фланговым артиллерийским обстрелом быстро захлебнулась, а машина командира, которая вырвалась вперед, была подбита. Из экипажа уцелел один Губонищев. В окружении врага он боролся в одиночку и геройски погиб.

А танки, которые стремились захватить станцию, попали под такой плотный огонь вражеских самоходок и умело замаскированных противотанковых орудий, что были уничтожены буквально за несколько минут.

В довершение ко всему над полем боя появились немецкие самолеты – началась бомбежка захваченного плацдарма и лесного массива, в котором заняла исходные позиции 17-я бригада.

Гибель 14 наших танков и поддержка авиацией придала немцам уверенность, и они рванули в контратаку. Однако плацдарм удар выдержал, и после короткой передышки опять началась танковая атака на Лапичи. В течение дня деревня переходила из рук в руки 9 раз.

За один день деревня, станция и военный городок, которые образуют местечко Лапичи, были буквально стерты с лица земли. Дома, по большей части переоборудованные в импровизированные огневые точки, весь день утюжила артиллерия. Отступающие и наступающие танки рвали гусеничными траками огороды, ломали сады, а временами давили землянки, где прятались женщины и дети. Вперемешку горели немецкие и наши танки, дома, сады. Поле перед плацдармом было сплошь покрыто трупами фашистских и наших солдат, идущие в атаку, не один раз бросались врукопашную.

Огромные потери убитыми и ранеными понес батальон мотопехоты, который поддерживал 17-ю бригаду: гибли почти дети – пополнение из Оренбургской области, Алтая, Башкирии, которым едва исполнилось 18 лет. Эти солдаты защищали маленький клочок белорусской земли. Это был их первый бой, но необстрелянные пареньки не дрогнули, стояли насмерть под непрерывным огнем немецкой артиллерии и танков, под бомбежкой вражеской авиации и атаками пехоты.

Особое мужество проявили артиллеристы, которые держали оборону на плацдарме. Временами, чтобы отстоять свои позиции. Им доводилось отбиваться от наседающих немцев гранатами.

...И снова – рокот танков. Они вырвались из-за леса и шли прямо на артиллеристов. 36 часов длился этот бой. 9 раз шли в атаку гитлеровцы, но не прошли. 8 их машин и огнемет сгорели в зеленой ржи…(из воспоминаний сержанта Н.А. Перфирьева).

…Против наступающих частей Красной Армии немцы бросили и артиллерию, и танки, и пехоту. Наши артиллеристы метким огнем уничтожали врага, но обстановка складывалась не в их пользу. Силы были явно не равны. Вот в поселке прямой наводкой разбиты две пушки и танк противника. Гитлеровцы бросили против расчета новую технику. Наступил критический момент…(из воспоминаний ст.сержанта С.П. Власенко).

В самый острый момент, когда немецкие танки буквально прорвали нашу оборону, по противнику дала залп батарея «Катюш». Удара реактивных минометов противник не выдержал и на время остановился.

В памяти уцелевших жителей Лапич и прилегающих деревень, в то время детей, этот страшный бой запомнился в виде мало связанных между собой, однако очень эмоциональных фрагментов.

Зоя Каноник (1927 года рождения): «Один из наших танков прорвался в деревню Елцовка, где все-таки был подбит. Уцелевшие члены его экипажа побежали через дворы в сторону ржаного поля, однако увидели вход в погреб, где сидела Катерина Сидоренко с детьми. Танкисты спрятались в землянке и приготовились к обороне. Немецкие танки «проутюжили» все поле в поисках уцелевших танкистов. После того, как контратака немцев в очередной раз захлебнулась, они быстро выскочили из погреба и побежали к своим…

Экипаж другого подбитого танка все-таки добежал до того поля, но немцы всех танкистов расстреляли».

Иван Терещенко (1928 года рождения): «... Когда грохот боя немного стих, я выглянул из окопа и увидел советские танки, горящие возле железнодорожной станции и военного городка.

Во второй половине дня бой практически затих. Только в районе д.Лапичи слышались разрывы снарядов и выстрелы.

Я видел, как три наших танка, прорвавшиеся к станции, были подбиты немецкой артиллерией.

Вечером, когда стрельба стихла, несколько девчонок побежали в военный городок, где находилась немецкая пекарня. Здание было повреждено, однако несколько бочек с тестом осталось целыми. Чтобы дотянутся до них, маленьким девочкам пришлось идти буквально по трупам. Советские и немецкие солдаты лежали здесь почти рядом»..

Мария Володько (1932 года рождения): «…Через деревню Троицкая весь день нескончаемым потоком тянулись усталые, грязные и плохо вооруженные колонны немецкой пехоты. Они несли с собой много раненых и обращались к мирным жителям «Как идти на Пуховичи?»».

Это остатки былых полков и дивизий вермахта, которые все-таки вырвались из окружения, спешили спасать свою жизнь.

В официальной хронике Лапичского боя таких деталей, разумеется нет. Однако не менее красноречиво свидетельствует о напряженности и значимости такой вот факт: за участие в овладении Лапичами сразу два воина-артиллериста получили звание Героя Советского Союза, имя старшего сержанта Сергея Власенко хорошо известно любителям родной истории, а вот подвиг сержанта Николая Перфирьева известен, только узкому кругу.

Кстати, Николай Перфирьев уже в мирное время сказал, что из всех боев, в которых он побывал, самыми кровопролитными были бой под Белгородом во время битвы на Курской дуге, бои под Сычковом и Лапичами в операции «Багратион».

День третий.

Пока под Лапичами шел смертельный встречный бой, части Донского корпуса, к которым постепенно присоединялись другие формирования, добивали немцев в «Бобруйском котле». Только 30 июня у танкистов появилась возможность перенаправить свои главные силы на помощь 17-й бригаде. 15-я и 16-я танковые бригады ускоренным маршем двинулись в направлении Цель-Теребуты.

Неожиданный удар по позициям противника в районе станции Талька позволил сломать не очень сильную оборону немцев и создать угрозу быстрого захвата линии Пуховичи – Марьина Горка.

Быстрый прорыв Донского корпуса вынудил 12-ю танковую дивизию немцев искать путь к отступлению. Однако до того, пока ее штаб успел разработать хоть какой-то конкретный план, удар уцелевших советских танков из захваченных, наконец, Лапичей рассек дивизию противника на две части. Меньшая, западная, успела через просеку в лесу выскочить на Минское шоссе и все-таки прорваться на север, а большая, восточная начала двумя колонами отходить в сторону Червеня. 37 танков, которые двинулись в сторону Лочина, около деревни Слободка попали в засаду. 25 из них были подбиты , 12 захвачены целыми.

Вот так и закончилась война в Осиповичском районе…

Евгений Злобич (1930 года рождения): «…После освобождения Лапичей дети снова пошли в школу. Сам я в то время жил в д.Цель. Дорога в школу пролегала через Притыку, по мосту через Свислочь в районе переправы. Лес и берег реки были искорежены взрывами, гусеницами танков. Мы, мальчишки, часто заходили в военный городок и на ст.Лапичи, где стояла часть наших сгоревших танков. Другая часть танков удалось восстановить сразу, и их отправили снова в бой.

В центре военного городка между 1-ой и 2-ой казармами напротив солдатской столовой была братская могила, памятником на которой служил подбитый танк. Надпись на доске указывала, что в этой могиле похоронено 60 советских солдат. Рядом находилась одиночная могила, в которой был похоронен офицер, фамилию которого я не могу вспомнить…».

В бою под Лапичами 12-я немецкая дивизия потеряла около 30% боевой техники и значительную часть живой силы. Отступающая немецкая пехота подошла к Пуховичам в то время, когда дорога на Минск уже была перерезана нашими войсками. Через этот заслон не прорвался не один фашист.

Общие потери 17-й танковой бригады документально не подтверждены, однако по свидетельству очевидцев, они составляют около 30 танков и не менее 500 человек личного состава. Сегодня известны имена только около 100 погибших. Удастся ли когда-нибудь установить имена остальных погибших? Вероятно, нет.

После боя трупы хоронили, где придется, в основном, где погибли: в летнюю жару разложение их было быстрым и могло привести к возникновению эпидемии. На спешно забросанные землей могилы не ставили никаких постоянных знаков, а многие из них сразу были безымянные. Еще часть имен исчезло в 1952-1956 гг., когда существующие захоронения были перенесены на кладбище и в братскую могилу в Лапичи.

Большинство погибших, в том бою, исполнилось всего 18 лет. Сколько матерей, что получила в то лето черную весть, до конца своей жизни так и не поверили в страшные слова похоронных листов: «Ваш сын погиб при освобождении белорусской деревни Лапичи»…

ПИСЬМО

Уважаемые краеведы-поисковики Лапичской средней школы и их руководитель В.Г.Козырева, к вам обращается Кандалов Николай Сергеевич, житель пос. Переволоцкого, Оренбургской области, участник того самого боя. О котором вы пишете.

Я родился в пос. Переволоцком, Оренбургской обл. в 1926-ом году, 7-го декабря. Призван был Переволоцким райвоенкоматом в сентябре 1943 года на службу в 54 стрелковый полк курсантом-стрелком. Расположенным на ст. Алкино в Башкири. По окончании Алкинской стрелковой школы я был направлен в 17-ю танковую бригаду, и вся наша школа стала бойцами 1-го Гвардейского Донского Краснознаменного орденов Ленина и Суворова танкового корпуса, командовал которым наш генерал-лейтенант танковых войск Панов Михаил Федорович, проживающий в Москве.

В честь 50- летия Великой Победы в Москве была организована Советом ветеранов нашего танкового корпуса встреча, и я был участником этой встречи.

Также 26-я школа г.Оренбурга (директор Виноградов, председатель секции Совета ветеранов – А. Лыков) организовала встречу ветеранов нашего корпуса 6-9 мая 1988 г. Я был на этой встрече.

Теперь о том бое.

Для нас, молодых безусых мальчишек, этот бой был первым боевым крещением и потому памятным на всю нашу жизнь.

К первому бою нас готовили. Когда мы из Башкирии приехали в Белоруссию, нас хорошо подкормили, провели с нами танковые учения. Утром нас подвезли на машинах к танкам, расселись на танки и …в бой.

Хорошо помню весь состав своего отделения. Я – Кандалов Н.С., Пашков Николай, Русинов Александр, четверо Чалкиных: три брата и дядя их, но тоже молодой; Шинкарев Павел, Прохоров Петр и Ларин И.М., о котором вы пишете. Он погиб на моих глазах, в двух метрах от меня. Он только обратился к командиру отделения т.Шабалину: «Товарищ сержант, вон-вон немцы нас обходят», указывая пальцем в сторону ржаного поля, привстал… и был сражен пулей прямо в лоб, сразу упал замертво.

С войны вернулись живыми пятеро: Я, Пашков, Русинов, Прохоров и Чалкин Александр. В одном из боев в Белоруссии я был ранен. После ранения – другая часть. Прошел Восточную Пруссию, участвовал в штурме Кенигсберга, который закончился 10-го апреля 1945 года, часть наша была поставлена на формирование, а 9 мая закончилась война, а нас, молодых оставили еще служить кадровую службу, и для меня она закончилась в 1950-ом году – срочная служба.

Мой адрес: Оренбургская область, пос. Переволоцкий, ул.Советская -11.

На счет Ларина я не смог найти его родственников, ни каких. Так как при перестройке очень много сел распалось так же и Алексеевка. Но если вы напишете мне ответ, я постараюсь кой-кого найти. Похоронок много пришло с этого боя, в наши села. Я ходил к учительнице, чтобы она мне написала эту заметку на Ваши вопросы.

Метки , , . Закладка постоянная ссылка.

Добавить комментарий